Перевод англосаксонской рунической поэмы

[Romy]

Источник - ereynion.livejournal, за 2010 год. Даю так как выложено в ЖЖ, с комментариями автора.

Давным-давно, во время оно, я делал перевод древнеанглийской рунической поэмы.
Теперь же я, по ряду причин (и в первую очередь – по одной просьбе), решил выложить его в ЖЖ.
Перевод делался, в первую очередь, в учебных целях со всеми вытекающими последствиями.
Сам перевод я поместил под кат, ибо он зело велик, а здесь я немного напишу о нем – авось кто-то передумает под этот кат лезть?

Итак, еще раз, перевод – ученический с древнеанглийского языка.

Естественно, при переводе я опирался на английские переводы Р.Пэйдж (Page, Raymond Ian An Introduction to English Runes) и Дикинса (Dickins, Bruce Runic and Heroic Poems), однако перевод делался, все-таки, непосредственно с древнеанглийского и английские переводы привлекались только для некоторых уточнений (их влияние минимально).
Разумеется, для понимания текста я привлекал различные источники по истории Англии и тому подобное.
Так как при переводе я делал некоторые комментарии, я для себя помечал, откуда то или иное мнение, информация взяты.
К сожалению, я тогда не озаботился корректными ссылками (с полными данными источников и номерами страниц), а теперь не буду этого делать по двум причинам:
1. себе в укоризну и напоминание
2. банально лень.
Т.е., разумеется, если понадобится, я все это оформлю (это не сложно, просто долго), но именно сейчас я этого делать пока не буду.
Честно признаюсь, что часть работ тех, чье мнение упоминается в комментариях (например, Шнейдер), я не читал, а знаком с ним только в изложении других авторов. Увы мне.
Так как перевод делался и фиксировался для личных целей, записи имеют следующую структуру: сначала идет древнеанглийский текст (перед выкладкой еще раз проверен по http://www8.georgetown.edu/departments/medieval/labyrinth/library/oe/texts/a12.html), затем перевод отдельных слов (не всех) и комментарии к ним или по их поводу, затем что-то вроде подстрочника (переведенные слова, расставленные в надлежащем порядке, даже если так не говорят по-русски), и, наконец, более-менее читабельный текст, передающий смысл. Имена рун не вписаны специально, в начале строф (где в оригинале стоят руны) везде стоит (X) (а вот это уже издержки ЖЖ публикации – если я не стал «заморачиваться» правкой текста, то мучиться с вставкой картинок – полная глупость). И так по каждой строфе.
Такая структура текста, как мне казалось тогда, наилучшим образом должна была способствовать тому, чтобы я, взяв его в руки, смог без дополнительных обращений к словарям и т.п. не только прочесть текст еще раз, но и вновь обратиться к кругу связанных с пониманием текста тем. Даже если, паче чаяния, мне напрочь отшибет память.
Мне остается только надеяться, что у меня хотя бы отчасти получилось – ведь тот, кто будет ЭТО читать, явно не обладает моей памятью .
Еще раз отмечу, что, так как этот перевод изначально не предназначался для других, в нем я делал разбор только тех слов, которые вызвали трудности или сомнения лично у меня. И комментировал только то, что показалось лично мне интересным.
Также указаны не все расхождения текста, с которого я делал перевод, и издания Хикеса, а только те, которые заинтересовали лично меня.
Как, я полагаю, уже понятно, этот перевод не предназначен для чтения в отрыве от комментариев.
Также он не был предназначен для использования отдельных его частей в отрыве от других – отдельные слова, встречающиеся в разных строфах, рассматриваются специально только в тех, где они встречаются впервые.
В этом переводе я старался сохранить как порядок слов, так и их грамматическую форму хотя бы в «подстрочнике». Однако грамматический род я не стремился сохранить.
В тех случаях, когда два в тексте использовались синонимы, я стремился в переводе также передать их разными по форме словами (в случае со словами со значением «радость» и «люди» это удалось особенно плохо).
Должен добавить, что при переводе я особенно обращал внимание на черты Поэмы (будем называть ее так для краткости), которые могли возникнуть как результат ее создания в уже христианскую эпоху. Есть подозрение, что Поэма вообще создавалась в монастырской среде либо в среде ученых (а значит, близких клирическим кругам) людей. На это указывает, например, то, что, по-видимому, Поэма не имела устного бытования, со всеми вытекающими.
Также я старался особенно обращать внимание на те черты, которые роднят строфы поэмы с загадками.
Древнеанглийские загадки – что-то вроде намеренно затемненного, иносказательного описания предмета (что, впрочем, в значительной мере справедливо и для русских). Некоторые из загадок построены по принципу объединения внешне несовместимых описаний предмета (что-то вроде русского «груша – нельзя скушать»). При этом, часть загадок, что особенно любопытно, видимо загадывались не о понятии, а о слове, т.е. различные описания в загадке могут относиться не к одному объекту или явлению, а к разным, - лишь бы их названия были омофоничны. Если сочинять аналог подобной загадки на русском языке, например, о «косе», получится что-то вроде:
Красна девке на плечах
Востра парню во полях.
Кажется, Дикинс первым отметил, что с загадками с двойными описаниями схожи, как минимум, две строфы Поэмы – Ac (о желуде и дубе) и Aesc (о ясене и копье). Р.Пэйдж, вслед за Тинеке Лооийенга, подчеркивает такое же сходство строф Rad (игра на музыкальном инструменте и езда) и Ior (лодка). Причем особенно подчеркивается сходство именно с загадками (а не просто специфическая структура строфы).
Для чего я пишу так подробно про загадки?
В большинстве встречавшихся мне переводов до (да и после) попытки собственного перевода Поэмы, авторы как будто пытаются устранить все противоречия внутри строф и при этом соотнести их со значением имен рун, известным по другим источникам.
Между тем, если строфы – это загадки о рунах, то эти противоречия следует не скрывать, а подчеркивать, ведь именно они создают загадку.
Более того, в оригинальном манускрипте (которого мы не имеем, но который нам известен по публикации в «Тезаурусе» Хикеса) имена рун вовсе не стояли перед строфами – там стояли только сами руны (имена были добавлены либо позже другой рукой, либо самим Хикесом при публикации). А между тем руна, использованная как сокращение слова, могла означать вовсе не понятие, которое было ее «именем», а просто созвучное слово – как, например, руна ur у Кюневульфа означает вовсе не «тура», а созвучное ure – т.е. вообще местоимение.
Т.е. первоначально даже оформлены строфы поэмы как загадки – в части загадок Эксетерской книги отгадки вписаны рунами или буквами задом наперед. Например, загадка про лук (№ 21) начинается со слова лук, написанного задом наперед (Agob), причем если читать его правильно, оно будет частью текста, а не отдельно стоящей отгадкой (так же как и расшифровка значения руны в Поэме).
А любопытнее всего, что после текста Поэмы у Хикеса стоит латинский текст, содержащий группу рун (имеющих явно не «алфавитное» значение), смысл которого примерно таков: эти знаки (следуют девять рун) для спешащего усердного читателя оставляю. Т.е. безымянный автор латинского добавления рассматривал руны, вставленные в латинский текст, как некую загадку, которую решит тот, кто прочел и понял Поэму.
Т.е. перед нами, по моему (не изменившемуся с тех пор) мнению, своего рода средневековый монашеский кроссворд – тот, кто отгадает все загадки по горизонтали (т.е. разгадает, какие слова скрыты за рунами), сможет прочесть слово по вертикали (т.е. понять, что загадал автор латинского текста). Кроссворд, можно сказать, попользованный, с дыркой (в одной строфе лакуна), да и ответы (верные или нет) кто-то уже вписал…. Но главное слово так и не читается.
Я, в меру своих тогдашних сил, пытался (пусть не всегда удачно) выявить и подчеркнуть в переводе эту самую «загадочную» сущность.

Что получилось – то получилось.

Вот такое вот маленькое предисловие к ученическому переводу.

Ну как, я уже напугал Вас? Исчезло желание читать? Нет? Какая жалость…. Ну тогда ступайте под кат...

[Romy]

Feoh



(X) byþ frofur fira gehwylcum.
Sceal ðeah manna gehwylc miclun hyt dælan
gif he wile for drihtne domes hleotan.

frofur – Основными значениями frofur являются «утешение» (по Босуорту и Толлеру) и «помощь» (по Гринбергеру). Его вариант frofor также несет значение «утешение» (в т.ч. frófor-gást «Дух Утешения», «Утешитель», «Святой Дух»). В английских переводах как компромиссное предлагается comfort (естественно, не в значении «комфортный»).
fira – firas, живущий, человек. Что-то вроде русского «душа живая».

manna – родительный падеж множественного числа.

miclun – дательный падеж множественного числа. М.б. исп. как наречие.
dælan – «делить». Слово тесно связано с поэтической традицией, в которой «деление», «дробление» означает раздаяние богатств.
for – с дательным падежом: «из-за», «вследствии», «посредством», «с», «через», «в согласии с». С творительным - «из-за», «посредством», «для», «сквозь».
for drihtne domes hleotan – буквальный перевод будет «согласно господину (добрый) суд получить по жребию». drihten – «господин» (слово в форме дательного падежа). dom – «суд» (в т.ч. благосклонный, добрая оценка, положительная общественная оценка, т.е. слава, честь). hleotan – «получать по жребию» (в т.ч. образно – в значении «получить нечто не по своей воле», подобно русскому «его жребием было…»). Однако переводить буквально ни в коем случае нельзя.
Во-первых, drihten – это не только «господин», но и «Господь», т.е. «Бог» (Бог понимался и часто понимается и сейчас как Верховный Сюзерен, Король Небес).
Во-вторых, dom – не просто «суд». Это слово несло отчетливые коннотации «рок» (совр. doom), и отсылало к Страшному Суду (doomsday) (популярно об этом можно почитать у Толкина в «Монстрах и Критиках»). В сочетании «суд Господа» эти дополнительные значения становились более значимыми.
В-третьих, выражение domes hleotan в англосаксонском корпусе есть – в Guthlac B, оно употреблено по отношению к смерти св.Гутлака. Примерным аналогом этого «получил Суд» в русскоязычной теологической и житийной литературе было бы «пребыл во Славе», «был взят во Славу», т.е., попросту, попал в Рай.
Таким образом, по смыслу данное выражение следует переводить примерно «согласно Господу быть прославлен».

В целом, вторая часть строфы отсылает к евангельской истории, в которой юноша пришел ко Христу с вопросом «Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» и получил совет раздать свое имение, чтобы получить сокровище на Небесах.
В качестве параллели можно привести стих «О милостыне», где есть примечательная фраза, также говорящая о «(благосклонном) Суде Господа»: for ussum dryhtne doma selast.

(X) есть утешение живущим каждому.
Должен, однако, людей каждый многим его разделить,
если он желает согласно Господу быть прославлен.

(X) – утешение каждому живущему.
Должен, однако, каждый из людей многим его раздать,
Если он хочет быть прославлен по воле Господа.

[Romy]

Ur



(X) byþ anmod and oferhyrned,
felafrecne deor, feohteþ mid hornum,
mære morstapa; þæt is modig wuht.

anmod – это слово образовано от mod, означающего просто «дух», «настроение». Строго говоря, anmod – «высокий» или «сильный», «твердый» «дух». Конкретное значение в тексте может быть различное – от «смелый» и «нетерпеливый» до «гордый», «самоуверенный» и даже «ожесточенный». В данном случае переведено так, чтобы, с одной стороны, сохранялся оттенок «героического» духа (описывается некий «благородный» зверь, в героических терминах), а с другой – не было навязывания смысла, что происходит в случае переводов вроде «ожесточенный» или даже «свирепый».
То же самое можно сказать о modig в конце строфы.
oferhyrned – наиболее интересно здесь значение первой части – ofer. Оно может переводиться и как «сверху», и как «сверх, чрезмерно». Таким образом, oferhyrned может означать и «с рогами сверху» (что, вообще-то, избыточно), и «чрезмернорогатый».
felafrecne deor первое слово состоит из корней со значением «много (очень)» и «дикий», а второе означает «дикий зверь». Чтобы не получилось повторения «многодикий дикий зверь», использован синоним и словосочетание переводится «предикая бестия».
feohteþ mid hornum – буквально – «сражается с рогами». Примерно как русское «фехтует на шпагах» (слова feohteþ и «фехтовать» однокоренные, но собственно фехтования тогда еще не было). Для того, чтобы максимально приблизиться к форме и духу, выбран перевод «бьется на рогах» (как «биться на кулачках», «биться на мечах»)
morstapa – слово состоит из двух частей. Вторая означает «тот, кто шагает», «ходок», а с первой есть проблемы – mor означает, собственно, «пустошь», «болото». Однако туры на болотах не водились, и это слово чаще всего переводят как «холм» (насколько мне известно, других случаев такого значения у этого слова, вроде бы, нет).
Это поднимает важный вопрос – а подразумевался ли «тур» в качестве значения этой строфы?
Если предположить, что речь идет именно о болотах, то появляется параллель с Беовульфом, где maere mearcstapa назван Грендель.
Собственно говоря, образу «тура» не соответствует не только странствие по болотам, но и характеристики «чрезмернорогатый» и «борющийся на рогах» - размах рогов у королевского оленя больше чем у тура, а если брать лося – то соотношение в пользу последнего будет даже больше чем в два с половиной раза. Это уже не говоря о том, что у оленей и лосей рога ветвистые и производят впечатление чрезмерности (туры, а также другие животные, которые могли быть известны автору, обходятся простыми рогами). Также следует отметить, что и поединки на рогах – характерная черта именно оленей и лосей, а не быков и туров. Во время этих регулярных ежегодных поединков олени действительно используют рога как оружие, сталкиваясь и как бы фехтуя ими (чего туры, насколько известно, не делали). Наконец, олени и лоси часто жили по берегам рек и болот. Более того, образ оленя-у-воды был литературным. В сорок первом псалме стремление души к Богу сравнивается с «Имже образом желает елень на источники водныя». В Беовульфе олень спасается, направляясь к болоту (и только из-за потустороннего ужаса гренделевой топи даже олень и даже спасаясь, не рискует туда заходить). В Эдде именно роса с рогов оленей дает начало рекам. Причем нигде больше, ни в англосаксонской литературе, ни в эддах, «тур» не встречается.
Тот факт, что автор мог путать оленя и тура подкрепляется тем, что собственно «тура» он, скорее всего, просто не мог знать – этих животных выбили в Англии еще до саксонского завоевания, а последняя редакция Поэмы составлялась больше чем через триста лет после того.
Для сравнения, в русских сказках после исчезновения туров «тур золотые рога» тоже превратился в оленя (с рогами со многими «веточками» и так далее), также сохранив свое имя.
Если эта версия (тур = олень) верна, то становится более понятно упоминание об олене в норвежской поэме.

(X) есть твердый-духом и чрезмернорогатый,
Предикая бестия, бьется на рогах,
великий болотный-ходок, это – сильное-духом существо.

(X) – твердая духом и чрезмерно рогатая
Предикая бестия, бьется на (с помощью) рогах,
Великий ходок по болотам, он – гордое существо.

[Romy]

Þorn



(X) byþ ðearle scearp; ðegna gehwylcum
anfeng ys yfyl, ungemetun reþe
manna gehwylcun ðe him mid resteð.

ðearle – слово несет значение «особенно», «специально», «строго», «жестко» и, в зависимости от контекста, может быть связано или не связано с идеей боли. Если связано (что имеется в нашем случае), может обозначать как саму болезненность, так и превосходную степень. В данном случае, я перевожу как «особенно». Такой вариант хорошо сочетает как основное значение, так и превосходность «остроты».
anfeng – «касание», «хватание». Форма именительного падежа единственного числа.

ungemetun reþe manna gehwylcun ðe him mid resteð.
В этом предложении, интересны слово ungemetun и выражение him mid resteð.
ungemetun образовано от корня со значением счета и передает идею неисчислимости той жестокости (или тех жестокостей?) которые причиняет описываемое строфой каждому, кто him mid resteð.
Иногда mid пытаются перевести как «среди». Но тогда возникает абсурдная картинка отдыхающих среди колючек людей (которым, естественно, от этого плохо). Но даже таким методом «единства» строфы не получается – в таком случае приходится рассматривать him как местоимение множественного числа, тогда как в начале строфы имеется единственное число.
Само выражение mid resteð очень похоже на кальку с латинского requiescat in pace «покойся с миром». В современном английском такая калька есть – rest in peace. В древнеанглийском корпусе подобное тоже встречается – например, в The Parker Chronicle (Corpus Christi College, Cambridge, MS 173, Folio 6v): þar he resteð mid manegum halgum (о смерти и похоронах).
Если в данном случае имеется ввиду именно эта религиозная формула «упокоился с…», то, помятуя о том, что þorn – эвфемизм для «демона» (с этим согласны многие исследователи), следует отметить, что предложение ungemetun reþe manna gehwylcun ðe him mid resteð приобретает особый смысл. В этом случае речь идет о том, что демон неисчислимо жесток к тому, кто упокоился с ним, т.е. попал в ад.
Именно чтобы подчеркнуть особое значение второй половины строфы я разбил предложение.
В общем и целом, в первой половине строфы речь идет о þorn-шипе, а во второй – þorn-демоне.

P.S. þorn – не просто христианский англосаксонский эвфемизм. В Вороновой Ворожбе (строфа 13) это хейти «турса», в Речах Высокого Bölþorn (букв. «жестокий шип») – имя турса. Драпе Тора использованы кеннинги: Þorns niðjum «потомки шипа» (турсы), snerriblóð svíra Þorns «хлещущая кровь из шеи Шипа» (океан, т.е. Шип – великан Имир), í þornrann «в дом Шипа» (в пещеру, пещера – жилище турсов).
Таким образом, мы можем сказать, что связь þorn, шипа и турсов (понимаемых в эпоху христианства как демоны) – более древняя.

(X) есть особенно острый. Танам каждому
касание – зло. Неисчислимо жесток
людям, каждому, кто ним с упокоился

(X) – особенно остр. Каждому тану,
Его коснувшемуся – зло. Неизмеримо жесток
К людям, к каждому, кто с ним упокоится.

[Romy]

Os



(X) byþ ordfruma ælcre spræce,
wisdomes wraþu and witena frofur,
and eorla gehwam eadnys and tohiht.

ordfruma – слово интересно тем, что составлено из двух частей.
Первая, - ord – означает «острие, фронт, начало» (т.е. нечто первое, в инструменте или нет).
Вторая – fruma – «начало, автор, правитель» (т.е. что-то или кто-то первый, главный в некоем деле или стране).
В целом слово следует той же модели, что и ordbana (убийца острием (оружием)), ordstapu («шаг» острого инструмента, рана), ordceard (нечто вроде «обрабатываемое инструментами закрытое место, земля», т.е. сад) и т.д..
Соответственно, у этого слова могут быть три значения (и словарь Босуорта и Толлера их и фиксирует): нечто служащее источником, некто, служащий источником (автор) и некто, первенствующий (глава, князь).
Вполне очевидно, что чем бы ни было таинственное Os, оно не может быть некоей личностью, так как ælcre spræce говорит о «всей речи», ни главой, ни источником которой некая отдельная личность быть не может. Даже Бог в христианстве – не «источник речи» в этом смысле, так как по Бытию 2:19 Бог предоставляет изобретение языка человеку: «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел [их] к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей». Также и в германском язычестве, кажется, не было божества-покровителя речи вообще (были покровители именно поэтической речи, а не «всей» речи).
Таким образом, первая строфа может говорить только о чем-то неодушевленном, причем с сильным инструментальным оттенком. Это должен быть некий инструмент, с помощью которого возникает речь. Некое инструментальное «происхождение» речи.
В древнеанглийском языке Os не несло подобных значений, зато в монастырской (и ученой вообще) среде был хорошо известен его латинский омофон – os, «уста».
Любопытно также, что в очень популярном в ту эпоху труде Исидора «Этимологии» глосса для os всего одной строчкой отделена от следующей: «Etymologia est origo vocabulorum». Сходство очевидно.
Таким образом, можно быть уверенным, что первая строчка данной строфы говорит о латинском os - «устах».

wisdomes wraþu – буквально «мудрости опора». Выражение очень напоминает описание из 9 главы очень популярной «Книги Притч Соломоновых»: «Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его…».
Т.е. речь, вероятно, идет «столбе», опоре (дома) Мудрости. Если это так, то автор Поэмы просто не мог не учитывать стих 10 той же главы: «Начало мудрости — страх Господень, и познание Святаго — разум». Таким образом, если предположение о связи этой строки с «Книгой Притч» верно, то под «мудрости опорой» понимается, скорее всего, Бог или познание Бога. Между тем, Os (то, о чем идет речь) в переводе с древнеанглийского и означает «ас» или «бог».
witena – wita. Слово обозначает уитанов, членов особого законодательного органа, уитенгамот (что-то вроде «старейшин» и «совета старейшин»). Однако, в данном случае, кажется, лучше переводить по более древнему значению слова – «мудрец».
Слова про «мудрецов утешение», особенно в сочетании с предшествующими про «опору мудрости», могут отсылать, опять же, к Богу. Во-первых, из-за чисто христианских мотивов (ср. 2 Коринфянам «Бог всякого утешения» - этот мотив был очень популярен). А во-вторых – из-за того, что к этому времени в Англии уже был популярен Альфредов перевод Боэциева «Утешения философией», в котором это самое «утешение», опять же, связано с Богом и с верой в Бога.

Можно добавить, что если скандинав-язычник перед лицом всеобщей смертности находил утешение в посмертной славе:
Гибнут стада,
родня умирает,
и смертен ты сам;
но смерти не ведает
громкая слава
деяний достойных.

Гибнут стада,
родня умирает,
и смертен ты сам;
но знаю одно,
что вечно бессмертно:
умершего слава.

(Речи Высокого, пер. А.И. Корсуна)

То сакс-христианин, практически в тех же выражениях говоря о смерти (разве что «стада» заменяя на «золото», да добавляя к списку гибнущего друзей), искал утешения в Боге:
здесь и злато не вечно,
и друзья здесь не вечны,
человек здесь не вечен,
родовичи не вечны.

Всю страну земную
не минует погибель!"
Так сидел одинокий, задумавшись,
говорил он, духом умудренный:
"Блажен, кто стережет свою веру,
ибо жалобам муж не должен
всем предаваться сердцем,
коль сам он в себе не сыщет,
как ему исцелиться в скорби;
добро тому, кто взыскует
помощи господней на небе,
где обеспечена всем людям защита".

(Скиталец, пер. В. Г. Тихомирова)

В целом можно отметить, что речь идет в строфе об одном звуковом комплексе (os), но о двух разных понятиях: os-устах в первой строфе и Os-Боге далее. Чтобы сделать это более видимым, строфа разбита на два предложения.

P.S. Следует отметить, что существует несколько спекулятивная версия, по которой понятия «уста» и «Бог» могут объединяться. В ней речь идет о том, что одно из именований Второго Лица Троицы – Слово (Знаменитое: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»). Далее обыгрывается связь слова, речи и Бога.

(X) есть происхождение всей речи.
Мудрости опора и мудрецов утешение
и эрлам каждому радость и надежда

(X) – происхождение всей речи.
Опора мудрости и мудрецов утешение,
И каждому эрлу – радость и надежда.

[Romy]

Rad



(X) byþ on recyde rinca gehwylcum
sefte, and swiþhwæt ðam ðe sitteþ on ufan
meare mægenheardum ofer milpaþas.

recyde – слово означает зал, поместье. Однако, учитывая высокую степень «героизации» Поэмы (например, в большинстве случаев когда говорится просто о людях, используются характерные для героической поэзии синонимы – «воин», «эрл» и так далее), в данном случае слово переводится как «чертог». Это вполне допустимо – дворец Хродгара в Беовульфе также характеризуется этим словом.
rinca – по форме – родительный множественного числа.
swiþhwæt – слово, кажется, нигде кроме Поэмы не встречается. Состоит из двух частей – первая – swiþ означает «сильный» или нечто «с сильным эффектом». Вторая – hwæt – «быстрый», «энергичный» или «смелый». В целом, слово должно означать что-то вроде «очень-быстра» или «очень-смела». Собственно, такую глоссу и дает Джонс, хотя, как и другие, в переводе почему-то следует за Босуорт и Толлер – «мучительный» (racking).
Я предпочел перевести это слово как «очень-быстра». Это лучше передает форму слова, во-первых, а во-вторых – хорошо соотносится с характеристикой езды как «быстрого путешествия» в Исландской рунической поэме (имеющиеся в обеих скандинавских поэмах слова про тяжесть езды для лошадей (sic!) – не отсылка к англосаксонской, а обычное скальдическое иносказание).
В целом, в строфе идет речь о чем-то, что приятно «в чертоге воинов», и чем-то, что очень быстро в путешествии.
Р.Пэйдж объясняет это через родство строфы англосаксонским загадкам. Попросту говоря, в первом случае, rad (ср. др.-англ. swegelrad) – игра на музыкальном инструменте (также иногда переводили и до Пэйдж, но именно у этого автора подчеркивается родство с загадками), а во-втором rad – езда (в переводе swiþhwæt Пэйдж следует Босуорту и Толлеру, но эти доводы имеют силу в обоих случаях).
Игра на музыкальном инструменте – важный образ древнеанглийской героической поэзии. Это умение, видимо, считалось обязательным для благородных лиц. Наиболее известный дворец древнеанглийской поэзии – Хеорот – подвергся нападению Гренделя именно из-за звучавшей в нем музыки.
Были также попытки переводить Rad как «мебель». В этом случае sefte переводится не как «приятна», а как «мягка». В таком случае речь идет о противопоставлении уже мягкого ложа дома и езды по дороге.
К последнему любопытно добавить, что в германской культуре сон (в том числе «смертный», а также сон-транс колдунов) воспринимался как путешествие, что может создавать любопытную перекличку двух частей строфы. Если же к этому приводить скандинавские параллели, то можно упомянуть колдовские полеты-путешествия-сны (совершающиеся на специальных помостах для сейда), «коня повешенных» - виселицу, смерть-сон Гроа и ее временное «пробуждение», смерть-путешествие вельвы из «Снов Бальдра» (а так же вообще описания смерти как странствия, в т.ч. «ухода в землю», «ухода из мира людей») и так далее. Вплоть до мотива летающей кровати ведьм из «Сигни и принц Хлини».

on ufan – буквально, «на верху» или «на высоко».
meare – форма дательного единственного.
mægenheardum – mægen – «главный» или «могучий». heard – «суровый», «выносливый». В целом – что-то вроде «могуче-выносливый» или «главно-выносливый». Форма дательного единственного.
В meare mægenheardum дательный (творительный) передает характер действия. Т.е. не «коню могуче-выносливому», а «конем могуче-выносливым».
milpaþas – очень интересное слово (встречается в Исходе и Елене). Первая его часть означает «милю», вторая – «путь». В целом оно, вероятнее всего (с этим согласны некоторые исследователи) означает «road with mile stones» - т.е. дорогу, снабженную камнями через каждую милю. Что-то вроде русского «столбовая дорога» (или «верстовая дорога»). В ту эпоху в Англии дорогами с такими камнями были старые римские дороги. Они связывали удаленные части страны и были, в отличие от проселочных, проложены по прямой, с выравнивающими насыпями и так далее. На дальние расстояния путешествовали именно по ним. И это был самый быстрый и удобный способ. Таким образом, перед нами картинка не просто путешествия, а путешествия именно верхом (т.е. наиболее быстрым способом) по римской (удобной, легкой и самой прямой) дороге. Это дальнее путешествие, но вряд ли англичанин, сакс той эпохи избрал бы этот образ для передачи идеи дороги трудной. Слово стоит в форме винительного множественного. Для перевода выбран вариант «мильный»-путь – по аналогии со «столбовой дорогой».


(X) есть в чертоге воинов каждого
приятна (мягка). И очень-быстра тому, кто сидит на верху
конем могуче-выносливым через «мильный»-путь.

(X) – в каждом чертоге воинов
Приятна. И очень быстра для того, кто сидит верхом
На могучем выносливом коне, путешествуя по верстовой дороге.

[Romy]

Cen



(X) byþ cwicera gehwam cuþ on fyre,
blac and beorhtlic, byrneþ oftust
ðær hi æþelingas inne restaþ.

cwicera – означает «быстрый» или «живущее существо». Что-то вроде русского «все, что шевелится». Философская мысль того времени отделяла животных и растений по способности двигаться (животные могут расти и двигаться, растения – только расти). Чтобы передать этот оттенок, выбран вариант «движущийся». Форма родительного множественного.
blac and beorhtlic – это сочетание любопытно тем, что оно либо избыточно (и blac, и beorhtlic могут переводиться как «яркий»), либо является поэтическим противопоставлением, обыгрывающим первое слово, основное значение которого – «бледный» или «мертвенно бледный». Нечто подобное есть в Беовульфе, где герой, нырнув в топи, видит blác lights beorhte shining, т.е. «бледного света яркое сияние». В Беовульфе эта «бледность» - показатель потусторонности этого самого «яркого сияния».
Позволю себе небольшое предположение.
Если предположить, что автор смешивал fyr и fer (что, в принципе, можно представить, я не уверен, но, кажется, в некоторых диалектах такая замена могла быть), то тут может обыгрываться значение омофонов. fyr означает «огонь» и он был известен как «яркий». fer – означает «лихорадку» (горячку, жар), которая действительно известна «всем живым существам» и это понятие действительно связано с «мертвенной бледностью».
В пользу такого смешения говорит также то, что в те времена, кажется, довольно вольно оценивали омофоничность слов. Например, Кюневульф использовал руну ur для обозначения ее неполного омофона ure (местоимение «наш»).
Если это так, то до слова blac включительно речь идет о горячке, а после – о чем-то ином.
Если мое предположение верно, то отчасти проясняется, во-первых, почему в Норвежской поэме говорится о бледности, а во-вторых становится более вероятным, что слово kaun было взято для замены в скандинавских поэмах не только из-за звукового, но и, отчасти, смыслового сходства (kaun означает воспаленное больное место).

ðær hi æþelingas inne restaþ – буквальный перевод «где они благородные внутри отдыхают». Более литературно это звучит, примерно, «где, внутри, непосредственно (сами) благородные отдыхают».
Речь идет, конечно, о некоем зале, где герои собираются на пир. Образ ярко освещенного зала – один из ключевых при описании пира в германской поэзии (причем иногда освещение не связано с огнем, например, на пиру у Эгира освещает светящееся золото).
Если же fyre в первой строчке также относится и к byrneþ oftust, то речь идет о «огне» или «очаге» (второе значение слова).
В любом случае, Cen во второй половине строфы понимается как некий источник яркого света.
Различные исследователи предлагали варианты «факел», «лучина», «масляная лампа» и так далее, и даже «сосна» (материал для лучин). Точное значение неизвестно.

(X) есть движущихся каждого известное благодаря огню,
(смертельно)бледный и яркий, горит чаще [всего]
где они благородные внутри отдыхают.

(X) – известен всему, что шевелится,
Бледный. И яркий часто горит
Там, где отдыхают благородные.

[Romy]

Gyfu



(X) gumena byþ gleng and herenys,
wraþu and wyrþscype, and wræcna gehwam
ar and ætwist ðe byþ oþra leas.

gleng and herenys первое слово означает нечто украшающее, служащее к чести, последние – похвалу. В целом – почти точное соответствие русскому «честь и хвала»
wyrþscype – wyrþ – достоинство, scyp – состояние, достоинство. Ср. совр. worship - поклонение, почитание.
wræcna – родительного множественного от wræc. Значения: разорение, нищета, страдание (в т.ч. наступающие как возмездие), изгнание. Ср. совр. wrack – разорение. В данном случае имеется ввиду некто в этом состоянии. Т.е. некто разоренный, возможно, по суду или изгнанник. Для передачи выбрано слово «отверженный» (оно передает и состояние нищеты, и пребывание вне закона).
ætwist – æt- - префикс, означающий «на, к, в, из». wist – пища. В целом – «пища», «хлеб насущный». Одним словом это можно выразить как «пропитание».

В целом, в этой строфе также есть внешне противоречивое (и потому работающее как загадка) противопоставление – дара как «чести и хвалы, опоры и почитания» (т.е. того, что повышает социальный статус) и в то же время – как «доброты и пропитания» (т.е. того, что свидетельствует о предельно низком положении).

(X) людей есть честь и хвала,
опора и почитание, и отверженным каждому
доброта и пропитание [тому] кто иных лишен.

(X) людям честь и хвала,
Опора и пропитание, и каждому отверженному,
Тому, кто иных лишен, - доброта и пропитание.

[Romy]

Дополнение  steblya_kam
   
Рассуждение про Os как латинский омофон интересно, но опять-таки хотелось сделать замечание по поводу принципа отбора Вами значений слов. Вы выбираете те значения, которые наиболее близки современным. Spraec вовсе не обязательно "речь" в лингвистическом смысле. Это слово значит также "суждение" (в правовом смысле), "вердикт" и даже "тяжба". То есть очень сильные правовые коннотации.
Затем, довод с помощью Библии (про изобретение языка) никак не годится, потому что Вы априори полагаете, что автор поэмы не только хорошо знал Библию, но и толковал её так ортодоксально, как это мог бы сделать современный священник. Увы, большинство англосаксонских текстов говорят об обратном. Библию они знали очень выборочно и понимали очень своеобразно. (кстати, не забудьте, что а) речь не то же, что язык; б) что Бог есть Слово, Логос, согласно Новому Завету).
Всё это не отменяет ценности Ваших наблюдений о возможном межъязыковом англо-латинском каламбуре - они весьма правдоподобны.
From:  ereynion
   
Spraec вовсе не обязательно "речь" в лингвистическом смысле.

Да, Вы правы.
Но мне трудно представить, как значение "судебное решение" вписывается сюда.
Т.е., разумеется, можно предположить, что имеется ввиду Бог как Судия, и тогда Он действительно источник судебного решения. Опять же, Бог почитался как источник законов и права вообще, а так же власти (в т.ч. судебной)...
Но, насколько я понимаю, англосаксы вполне понимали, что судебное решение может быть и дурным. Если мне память не изменяет, в одной из "правд" есть даже подробное описание, что делать с "должностным лицом", принявшим такое решение, если дело вскроется. А в тексте говорится именно ælcre spræce.
Мне трудно представить Бога как источника всех решений, в том числе и дурных (насколько я понимаю, spræc "право вообще" не обозначал), также как и трудно представить англосакса с такими воззрениями о Боге.
Может быть я и ошибаюсь и тут есть какие-то другие варианты.

Затем, довод с помощью Библии (про изобретение языка) никак не годится, потому что Вы априори полагаете, что автор поэмы не только хорошо знал Библию, но и толковал её так ортодоксально, как это мог бы сделать современный священник.

Да, превратное понимание, в принципе, более чем возможно. Но чтобы указать, что именно такое, о речи и роли Бога, как ее создателя, было, нужны свидетельства.
Лично мне известны только свидетельства того, что понимать должны были иначе (толкование речи как изобретения людей, Богом только санкционированного - очень старое).
Насколько я знаю, идея о том, что первый язык сотворил Бог, распространилась ближе к Возрождению. Если она проникла в Англию уже тогда, то, конечно, это меняет дело.
Но, повторюсь, свидетельств этого я не встречал.
Если Вы их знаете, то я буду очень признателен, если Вы приведете их или ссылку на них.

В любом случае, спасибо за комментарий.

(кстати, не забудьте, что а) речь не то же, что язык; б) что Бог есть Слово, Логос, согласно Новому Завету)

По первому пункту - это только еще один довод против толкования, предполагающего, что речь о Боге (или божестве), как источнике способности говорить. Или я что-то упускаю?

По второму пункту - у меня об этом написано:
P.S. Следует отметить, что существует несколько спекулятивная версия, по которой понятия «уста» и «Бог» могут объединяться. В ней речь идет о том, что одно из именований Второго Лица Троицы – Слово (Знаменитое: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»). Далее обыгрывается связь слова, речи и Бога.
   From:  steblya_kam

"Но мне трудно представить, как значение "судебное решение" вписывается сюда" и т. д.
- А я не утверждаю, что в данном случае следует переводить так. Я просто остерегаю Вас против избранных Вами методов отбора переводческих эквивалентов. Вы склонны хвататься за значения, наиболее близкие современным английскому или немецкому. А историческая сохранность значений слов - фактор весьма случайный.



"Да, превратное понимание, в принципе, более чем возможно. Но чтобы указать, что именно такое, о речи и роли Бога, как ее создателя, было, нужны свидетельства.
Лично мне известны только свидетельства того, что понимать должны были иначе (толкование речи как изобретения людей, Богом только санкционированного - очень старое).
Насколько я знаю, идея о том, что первый язык сотворил Бог, распространилась ближе к Возрождению. Если она проникла в Англию уже тогда, то, конечно, это меняет дело.
Но, повторюсь, свидетельств этого я не встречал.
Если Вы их знаете, то я буду очень признателен, если Вы приведете их или ссылку на них."

- Опять-таки, я не утвеждаю, что англосаксы понимали данный вопрос именно так. Я просто хочу указать, что у нас НЕТ НИКАКИХ ДАННЫХ, как они его понимали. Даже если бы я могла сослаться на написанный учёным англосаксонским монахом трактат о происхождении языка (притом оригинальный, а не переводной), это не значило бы, что автор поэмы его знал или разделял эту точку зрения. Мой пафос заключался в том, что мы не можем судить о том, насколько автор поэмы знал Библию, насколько он ортодоксально её толковал, занимал ли его вопрос происхождения языка в богословском плане и хотел ли он отразить это в поэме.

"По второму пункту - у меня об этом написано:
P.S. Следует отметить, что существует несколько спекулятивная версия, по которой понятия «уста» и «Бог» могут объединяться. В ней речь идет о том, что одно из именований Второго Лица Троицы – Слово (Знаменитое: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»). Далее обыгрывается связь слова, речи и Бога."

А вот здесь надо уточнить, в какой традиции она существует и была ли эта традиция известна англосаксам.
From:  ereynion
   
А вот здесь надо уточнить, в какой традиции она существует и была ли эта традиция известна англосаксам.

Да, возможно, так следовало сделать.
Но я не рассматривал подробно эту версию, т.к. не считал ее заслуживающей специального разбора.
Мне она казалась сомнительной.

То, что англосаксы, как и все христиане-католики, этот текст знали - самоочевидно. Просто потому что "In principio erat Verbum, et Verbum erat apud Deum, et Deus erat Verbum" - это начало евангелия от Иоанна.
Кроме того, это самое популярное литургическое чтение. И читали его на Рождество - один из самых популярных праздников.
Влияние, собственно, было так велико, что наряду с формулой in nomine Patris, et Filii, et Sanctus Spiriti в манускриптах той эпохи встречается и in nomine Patris, et Verbum, et Sanctus Spiriti (кстати, впоследствии, в тридентский миссал эта форма тоже попала).
Как, в этом смысле, обстоит дело с миссалом Леофрика я, если честно, не знаю - я просматривал его только мельком, давно и не в связи с этим вопросом, но, в общем, он тут не так и важен.
В любом случае, в древнеанглийскую поэзию представление о Боге - Слове проникло, и тот текст тоже, в общем, общеизвестен.

(Я, естественно, про:
Nu we hyhtfulle hælo gelyfað
þurh þæt word godes weorodum brungen,
þe on frymðe wæs fæder ælmihtigum
efenece mid god, ond nu eft gewearð
flæsc firena leas, þæt seo fæmne gebær
geomrum to geoce.)
   From:  steblya_kam
   
Простите, но в источниковедении не бывает ничего "самоочевидного". Эпоха, когда создавались эти тексты - это время упадка латинской учёности. Многие монахи не знали латынь (для чего Эльфрику иначе было трудиться?). Миряне ходили в церковь раз в несколько лет (раз в год - уже хорошо считалось). То, что они понимали литургическое чтение - не факт. А мы даже не знаем, кто был автором текста.
По-моему, не следует переносить на англосаксов мерки Высокого Средневековья.
From:  ereynion
   
для чего Эльфрику иначе было трудиться?

Я ничуть не спорю про незнание латинского языка многими монахами, но "незнание" латыни незнанию рознь. Можно быть не в состоянии читать книги Ветхого Завета, но все-таки понимать основные формулы, тем более такие простые по грамматике и из таких частых слов как "Deus est Verbum".

Миряне ходили в церковь раз в несколько лет (раз в год - уже хорошо считалось).

Про такое редкое посещение я читал только в весьма экспрессивных и полных преувеличений проповедях.
В официальных документах мне встречалось только указание на "нормальность" исповеди раз в год. А исповедь и посещение мессы - весьма и весьма разные вещи.

Правда, я читал не все документы тех эпох и могу быть не в курсе.

А мы даже не знаем, кто был автором текста.

Это был кто-то грамотный. Вероятно, кто-то из религиозных кругов.
А если латинское дополнение к "Рунической поэме" принадлежит ему же, то и знающий латынь.


   From:  steblya_kam
   
<<Это был кто-то грамотный. Вероятно, кто-то из религиозных кругов>>.
Это если принять мнение определённого круга исследователей о происхождении древнеанглийской поэзии, которое отнюдь не является доказанным фактом и даже всеобщим убеждением.
<<А если латинское дополнение к "Рунической поэме" принадлежит ему же, то и знающий латынь.>>
Вот-вот! Если оно принадлежит ему же! Как мы можем судить, индивидуально авторство или коллективно?
Потом, знать латынь на таком уровне, чтобы включить в текст слово Os - это одно, а знать Библию настолько, чтобы мышление работало на библейских ассоциациях - это совсем разные вещи.
From:  ereynion
   
Это если принять мнение определённого круга исследователей о происхождении древнеанглийской поэзии, которое отнюдь не является доказанным фактом и даже всеобщим убеждением.

Я полагаю, что данная конкретная поэма изначально не была устной.
Я так считаю потому, что полагаю, что отдельные строфы этой поэмы - что-то вроде загадок, где загаданное - имя руны, стоящей вначале строфы.
Рунический знак шифрует это имя - также, как, например, шифрует записанное задом наперед слово в древнеанглийской загадке про лук (и такой пример не единичен).
Про это я уже писал.
Но если записанное задом наперед слово произнести можно, не озвучивая отгадку, то назвать руну - нельзя (так как ее название - отгадка и есть).
Таким образом, строфы поэмы могли служить загадками только при визуальном способе подачи (когда руны записаны, а не называются).
А значит, если текст создавался для этой цели, он изначально должен был создаваться как письменный (или, что менее вероятно, озвучивающийся в тот момент, когда перед глазами слушателя находится соответствующий написанный знак).
Именно поэтому я полагаю, что его автор был грамотен (а не из-за предположений о генезисе древнеанглийской поэзии вообще).

Вот-вот! Если оно принадлежит ему же! Как мы можем судить, индивидуально авторство или коллективно?
Потом, знать латынь на таком уровне, чтобы включить в текст слово Os - это одно, а знать Библию настолько, чтобы мышление работало на библейских ассоциациях - это совсем разные вещи.

Вообще-то, я имел ввиду не вставку Os, а латинский текст, следующий за поэмой и к ней относящийся.

   From:  steblya_kam
   
Кстати, про популярность праздника Рождества у древних англосаксов я что-то ни разу не слышала. По-моему, Вы и тут привносите более позднюю эпоху.
From:  ereynion
   
По Законам Альфреда (титул 43) на Рождество были самые длинные "выходные" после Пасхи - целых 12 дней.

А в законах Инэ (титул 61) говорится:
"Церковную подать должно платить с той жатвы и того очага, у которого сидит человек на рождество."
И это при том, что Рождество не было ни концом финансового года, ни концом литургического года. И ту же церковную подать платили на день св.Мартина.
Так что, видимо, данное установление было связано именно с тем, что был обычай отмечать Рождество как праздник и встречать его дома, с семьей, "у очага".

Если приводить параллели из более поздних времен, то в Сэре Гавейне и Зеленом Рыцаре (очень богатая на описания быта и обычаев поэма) есть не только описание праздничных рождественских игр, но и удивление лорда, принимавшего Гавейна, что рыцарь оставил двор в "праздники святые", в которые не принято уезжать из дома.
   From:  steblya_kam
   
За ссылку на законы Альфреда и Инэ спасибо, хотя о том, что Рождество было "самым популярным" праздником, это ещё не говорит - думаю, всё-таки не более чем вторым по популярности после Пасхи. Беда Достопочтенный, например, не уделяет внимания празднованию Рождества. Если бы оно было таким значимым, он бы не упустил этого момента.
А на "Зелёного Рыцаря" ссылаться вообще смешно - это было сильно позже (конец 14-го века!), к тому же восходит к среднекельтским (а не древнеанглийским) источникам.
From:  ereynion
   
А на "Зелёного Рыцаря" ссылаться вообще смешно - это было сильно позже (конец 14-го века!), к тому же восходит к среднекельтским (а не древнеанглийским) источникам.

Влияние кельтов там весьма слабое - искаженные кельтские имена и отношения главных героев (Артур - король Камелота, Гавейн - племянник Артура и т.д.).
Зато все бытовые детали - характерны для Англии времени создания.
Автор не переписывал кельтский источник, а, взяв некий скелет, окружал его английской "плотью". И именно эта плоть тут и интересна.

Кроме того, хотя текст и отделен от момента записи Рунической Поэмы примерно четырьмя веками, можно предположить, что его автор ориентировался на древние образцы (это же т.н. аллитерационное возрождение, да и текст о древности и должен к ней отсылать).

Вообще же я на этот текст сослался потому, что он очень красив и образен
(ну и свидетельствует, что четыре века спустя после Поэмы, Рождество воспринималось как праздник, на который принято оставаться дома (т.е. как и, примерно, во время создания Поэмы)).

Хотя, конечно, Вы правы, времени прошло много, тем более если учитывать возможное влияние норманнского завоевания.
   From:  steblya_kam

<Кроме того, хотя текст и отделен от момента записи Рунической Поэмы примерно четырьмя веками, можно предположить, что его автор ориентировался на древние образцы (это же т.н. аллитерационное возрождение, да и текст о древности и должен к ней отсылать)>.
Ну и что? Петрарка тоже ориентировался на древние образцы, когда писал латинскую поэму "Африка". Разве это основание для того, чтобы историкам использовать "Африку" как источник по теме войны с Ганнибалом?
Вы смешиваете исторические материи с литературоведческими. Поэма "Сэр Гавейн и Зелёный рыцарь" - стилизация, и "древность" в ней литературно-условная, не соответствующая никакой реальной английской древности. Отражение реалий 14-го века там - да, есть, но странно ссылаться на них, когда мы говорим о донорманнской эпохе.
Существовали произведения 14-го века, которые действительно опирались на донорманнские источники (например, поэма "Святой Эркенвальд"). Но "Сэр Гавейн" к их числу не относится.
   From:  steblya_kam
Post scriptum   
Плиз, не обижайтесь на критику - всё это безумно интересно, так как людей, занимающихся англосаксами, не так много. Мне просто хотелось подвергнуть деконструкции тот литературоцентричный и церквецентричный подход к англосаксонским памятникам, который доминирует в английских исследованиях, а в последнее время и в наших. Мне кажется, что Средневековье - период большой и гетерогенный и нельзя подходить к древнеанглийским памятникам с теми же мерками, с какими мы подходим, скажем, к сочинениям Фомы Аквинского.
Высказанные здесь соображения - не для того, чтобы Вы соглашались (или не соглашались), а для того, чтобы поразмышлять над методами интерпретации данных.
)
From:  ereynion
Re: Post scriptum   

Конечно.
Если честно, я и сам знаю за собой, с позволения сказать, экклезиоцентризм.

Просто, как мне кажется, в данном конкретном случае влияние церкви таки было.
   From:  steblya_kam

Re: Post scriptum   
А кто его отрицает? Предметом дискуссии с моей стороны является не факт наличия влияния церкви (с чем спорить как-то глупо), а его глубина, ширина и характер. Ну, и вопрос об историзме (то, что многие представления, которые мы привычно квалифицируем как "общепринятые средневековые", на самом деле имеют сравнительно позднее происхождение и имели место вовсе не от времён взятия Рима Аларихом).
Впрочем, чтобы расставить все точки над i, скажу, что "эддоцентризм" (когда в ранг объяснительного принципа возводится язычество в изложении Снорри и Вагнера, а исландские саги используются в качестве универсальной отмычки ко всему) мне тоже с некоторых пор несимпатичен. Короче говоря, мне одинаково несимпатичен метод, при котором любой бородатый персонаж объявляется Христом, и метод, при коем любой бородатый персонаж объявляется Тором

[Romy]

Wen



(X)ne bruceþ ðe can weana lyt,
sares and sorge, and him sylfa hæfþ
blæd and blysse and eac byrga geniht.

ne – что означают эти две буквы – спорно. Собственно, теорий две.
Первая (наиболее популярная) – что это падежное окончание, приписанное к руне (а значит, и к слову, ей обозначаемому). В пользу этого говорит то, что к руне Eolh также приписана вторая часть слова Eolh-secg. Против – то, что дописывание к руне собственно падежных окончаний для древнеанглийского материала крайне нехарактерно. Есть только два подобных свидетельства – в глоссах Дюрхемского Ритуала (оба – с руной daeg), т.е. в специфически ученом источнике.
Вторая – что это отрицательная частица. Т.е. Wyn (или Wen) НЕ наслаждается, кто знает мало горя и т.д..
Если правильное значение руны – «радость, счастье» (восходит к wynu), то очевидно, что отрицательная частица в таком случае абсурдна – получится, что «радостью не наслаждается, кто знает мало горя».
Если же – «луг, пастбище» (тогда возводят к winja), то отрицательная частица имеет несколько больше смысла – получается, что «лугом не пользуется … живущий… в городе». Т.е. это то, чем не пользуется городской счастливчик.
bruceþ – от brucа, основное значение которого «пользоваться» (другие – «есть», «наслаждаться» и т.д.). То, как переводить это слово («пользоваться» или «наслаждаться») зависит от того, как решается вопрос с en.
weana – родительного множественного от wea. Ср. совр. woe.
byrga – родительного множественного.

Следует отметить, что использованный в этой строфе образ города, как места счастья, довольно характерен для древнеанглийской поэзии (в этом смысле, современный человек, тяготеющий к пасторалям, древнего сакса не поймет).
В Скитальце и в Руинах мотив погибшего общества (а не смерти отдельных людей) и ушедшего счастья и процветания передается с помощью образов разрушенного города.
В Морестраннике счастливый человек описывается как:
муж многосчастливый,
гордый, горя
в городе не изведавший,
добродоблестный

(Скиталец, пер. В. Г. Тихомирова)

В Послании Мужа счастливое время описывается как:
годы, когда без горя
в городе престольном,
на месте этом
совместно, неразлучные,
жили вы, дружились.

(Скиталец, пер. В. Г. Тихомирова)

(X) наслаждается/(не пользуется) кто знает горестей мало
болей и скорбей, и он сам имеет
процветание и блаженство и также городов изобилие.

(X) наслаждается тот, кто знает мало горестей,
Болей и скорбей, и кто сам имеет
Процветание и блаженство, а также изобилие городов.

[Romy]

Hagl



(X) byþ hwitust corna; hwyrft hit of heofones lyfte,
wealcaþ hit windes scuras, weorþeþ hit to wætere syððan.

hwitust corna – первое слово в форме именительного единственного, второе – родительном множественного. В целом – «белейшее зерен».
hwyrft – синкопировано и ассимилировано из hwyrfeþ, форма 3 лица единственного числа от hweorfan. Слово передает идею движения, в том числе, с вращением или повторностью – «идти», «двигаться вокруг», «поворачиваться», «кружиться», «вращаться», «возвращаться», «заменять», «обменивать», «оставлять (посещенное место, напр.)» и так далее. В данном случае, разумеется, не имеется ввиду, что Hagol возвращается на землю или заменяется с небес. Зато глагол «кружиться» достаточно хорошо описывает выпадение «белейших зерен», таких как снег или град.
heofones lyfte – и первое, и второе слова обозначают небо. Но второе может также означать «бриз» и «облака». Учитывая то, что второе слово стоит в форме дательного (творительного) падежа, логично предположить, что здесь имеется ввиду одно из вторых значений – «белейшее зерен кружится из неба» либо «ветром», либо «облаками». Так как в Скитальце, кажется, именно ветру приписывается принесение града (hægl-fare) в числе прочих несчастий, в качестве перевода выбран «бриз».
wealcaþ – слово со значением «вертеть, бросать». Форма 3 лица множ.числа наст. времени. В качестве перевода выбрано слово, как мне кажется, объединяющее оба значения – «вихрить».
windes scuras – первое слово означает «ветер» (стоит в родительном множественном), а второе – «ливень» или «шторм (с дождем, градом, снегом и так далее)» (стоит в именительном множественном). На русском языке, в сочетании с «ветрами», лучше звучит «ветров бури», что и взято для перевода, хотя, конечно, следует помнить, что под «бурями» понимаются именно бури с осадками.
weorþeþ – «делается», «становится». В данном случае переведено как «изменяется»
wætere – форма дательного единственного.

В древнеанглийской поэзии сравнение града с «зерном» встречается, например, в Морестраннике, где описывается, как «град пал на землю, зерно холоднейшее» - hægl feol on eorþan, corna caldast. Так что это – общая поэтическая метафора, ничего больше.
А вот превращение этого «зерна» во что-то может отсылать к интересному представлению (восходящему, кажется к заимствованию из Евангелия), о том, что зерно «умирает», чтобы дать плод. С зерном, в этом смысле, может сравниваться много что. Очень красиво эта тема развита в Жемчужине.

(X) есть белейшее зерен, кружится он из неба бризом,
вихрят его ветров бури, изменяется он к воде затем.

(X) – белейшее из зерен, кружится он с неба ветром,
Вихрят его ветра бурь, а потом он превращается в воду.

[Romy]

Nyd



(X) byþ nearu on breostan, weorþeþ hi ðeah oft niþa bearnum
to helpe and to hæle gehwæþre, gif hi his hlystaþ æror.

nearu – как прилагательное - «узкий», «тесный», как существительное - «стеснение», «затрудняющие обстоятельства», «трудность», «заточение».
niþa bearnum – поэтический оборот. Первое слово употребляется только во множественном числе, обозначая «людей». Второе употреблено в дательном множественном и обозначает «рожденных» (т.е. «детей», «сыновей» и так далее). В целом означает что-то вроде «сынам человеческим» или «роду людскому» (только во множественном числе), по форме несколько странное (в обычной речи не выражаются такими фразами, вроде «сын Адама» или «дочерь Евы»).
hæle – «здоровье», «безопасность», «спасение», «счастье».
hi his – первое – местоимение, либо третьего лица множественного числа в именительном или винительном, либо третьего лица единственного женского рода винительного падежа. Второе – третьего лица единственного числа мужского или среднего рода родительного падежа (или, соответственно, притяжательное от этих форм).
Если с первым местоимением все ясно, оно означает «ее» (винит.пад.), как и в первой строке и относится к руне Nyd, то со вторым возникают затруднения. В тексте просто нет слова мужского или среднего рода единственного числа, к которому оно могло бы относиться.
Однако в «Древнеанглийской грамматике» R. Quirk и C.L. Wrenn вроде бы приводятся обоснования в пользу использования местоимения среднего рода безотносительно рода и числа.
В таком случае, his относится к niþa bearnum и все выражение gif hi his hlystaþ… должно читаться, проводя согласование, «если ее (т.е. нужду) ИХ (т.е. людьми рожденных) слышат…»
æror – «прежде», «раньше».

Позволю себе сделать одно предположение, которое может разъяснить одну трудность.
Читатели этой поэмы обычно понимают Nyd, согласно описанию, как нечто тяжелое, неприятное. Это же подкрепляют и скандинавские поэмы.
Но становится непонятно, каким образом, эдакое горе-злосчастье может обернуться «к помощи», а то и «к счастью» (одно из значений to hæle), если оно будет известно заранее.
Собственно, обычно здесь начинается словесная эквилибристика с предположениями о том, что нужда может обернуться к лучшему, если будет услышана кем-то другим, кто не упомянут в строфе и придет на помощь.
Собственно, не вполне понятно, почему, в таком случае, нужда может обернуться к лучшему только если «услышана заранее» (получается, что если нужда пришла, помощь уже не поможет).
Однако если обратиться к тому же словарю Босуорт и Толлера, то в качестве третьего значения слова там приводятся a necessary business, duty, т.е. просто нечто, что необходимо сделать, должное, долг. Без негативной оценки (ср. совр. модальное need).
«Долг», «должное», «обязанность» действительно часто приводит к благу, если именно заранее становится известно, что же «нужно сделать» (чтобы было хорошо).
Таким образом, эту строфу можно рассматривать как обыгрывающую различные значения слова nyd. Как в загадках.

(X) есть стеснение в груди. Изменяет ее, однако, часто людьми рожденным
к помощи и к безопасности, обоим, если ее их слышат прежде.

(X) – стеснение в груди. Становится, однако, она часто людям
В помощь и безопасность, к тому и к другому, если ее услышат заранее.

[Romy]

Is



(X) byþ oferceald, ungemetum slidor,
glisnaþ glæshluttur, gimmum gelicust,
flor forste geworuht, fæger ansyne.

glæshluttur – именительный единственного числа, среднего рода. Первая часть – «стекло», вторая – «чистый, ясный». Вместе – «стекло-чистое»
flor forste geworuht – flor – винительный единственного числа «пол». forste – дательный (творительный) единственного числа, «морозом». geworuht – кажется, настоящее время множественного числа «работается, делается». В целом – что-то вроде «пол морозом работается».
fæger ansyne – fæger – дательный (творительный) падеж единственного числа от «прекрасный», «красивый». ansyne – родительный падеж единственного числа от «взгляд», «вид», «облик». Падеж первого слова – инструментальный и передает характер действия, т.е. пол морозом работается прекрасным. Так что эти два слова следует переводить примерно как «прекрасным (для) взгляда».

Любопытно отметить, что в Беовульфе (стих 33) великолепный погребальный корабль Скильдинга характеризуется как «isig ond utfus». Т.е. лед действительно воспринимался саксами как нечто красивое. Как нечто, с чем можно сравнивать прекрасные вещи.

(X) есть чрезмерно-холодное, неисчислимо скользкое,
блестит стекло-чистое, драгоценностям преподобное,
пол морозом работается, прекрасным [для] взгляда.

(X) – чрезмерно холодное, неизмеримо скользкое,
Блестит стекло чистое, драгоценностям подобное,
Пол морозом работается прекрасный для взора.

[Romy]

Ger



(X) byþ gumena hiht, ðon god læteþ,
halig heofones cyning, hrusan syllan
beorhte bleda beornum and ðearfum.

hiht — «надежда», «радостное ожидание», «радость». По смыслу дальнейшего текста речь идет не о ожидании, а о чем-то, что случается, когда «Бог позволит…». Поэтому, для перевода выбрано слово «радость».
heofones – «небо», форма родительного падежа единственного числа.
cyning – слово, разумеется, достаточно точно можно передать как «конунг». Однако, чтобы избежать скандинавизации, мне кажется, лучше перевести иным словом – «король».
В теологическом смысле, разумеется, речь идет о стандартном титуле Бога – «Царь Небесный». Более того, слово halig, «Святой», возможно, в данном случае появляется перед этим титулом из-за того, что в «Отче Наш» пожелание, чтобы «святилось имя» Бога, также предшествует пожеланию, чтобы «пришло Царствие (на земле, как на небесах)». Т.е. из-за привычки размещать «святость» и «царственность» где-то рядом.
syllan – инфинитив «давать», «снабжать».
beorhte – винительный падеж множественного числа женского рода от «яркий». Это слово любопытно тем, что им характеризуются плоды. «Яркость» вообще была в средние века признаком хорошего и красивого. Вещь красивая мыслилась именно как яркая. Позже, в век схоластики, это даже попало в многочисленные теоретические трактаты о красоте (на русском языке на эту тему есть хорошая работа Умберто Эко «Искусство и красота в средневековой эстетике»). Вещь, яркой не являющаяся, соответственно, красивой не считалась (к вопросу о разнице менталитетов).
beornum – слово в форме дательного падежа множественного числа. Обычно это слово переводят в этой строфе как «богатых», получая таким образом фразу вида «богатых и бедных», т.е. всех. Однако, кажется, такое значение основано только на этой строфе. В остальных случаях слово переводится как «человек» вообще, «принц», «воин» и так далее.
Однако есть некоторая вероятность, что beornum – вариант bearnum из десятой строфы. Т.е. речь о «рожденных».

Позволю себе предположение.
Возможно, строфа разрабатывает образ «лета господнего благоприятного» из Луки 4 и Исаии 61 (откуда, например, выражение Anno Domini). В Исаии (как раз в связи с этим «летом») говорится об «утешении всех сетующих», что хорошо соотносится с концом строфы, в котором говорится о плодах для ðearfum, «нуждающихся».
Если это так, то beornum and ðearfum, возможно, перекликается и с другими словами из Исаии – теми, которые обращены проповедующим Лето Господне к «иным народам»: «и воздам награду им по истине, и завет вечный поставлю с ними; и будет известно между народами семя их, и потомство их - среди племен; все видящие их познают, что они семя, благословенное Господом». Т.е. возвещение лета относится и к «семени (иных народов)», «рожденным», beornum.
А целиком beornum and ðearfum, соответственно, охватывает всю аудиторию провозвестия - «рожденных и нуждающихся».

Связь gear и Anno Domini, кажется, подтверждается еще и тем, что в трех местах англосаксонского корпуса выражение geares dæg означает «день начала нового года».

В Исландской поэме также говорится о «добром лете».
Рассматривая же Норвежскую поэму, следует помнить, что когда там говорится о Фроди, имеется ввиду Мир Фроди, который, в русле общеевропейской традиции, понимался как часть Мира Августа – летописной эпохи, в христианской традиции понимавшейся как время, когда Бог через Августа Цезаря установил мир по всей земле, чтобы приготовить его к пришествию Христа. Собственно, эта легендарная эпоха также понималась как своего рода «Лето Господне благоприятное».

В Беовульфе (1133-1134), в описании того, что Хенегсту из-за льдов пришлось дожидаться прихода другого года, говорится «oþðæt oþer com gear in geardas», т.е., в данном случае, лета (такое обоснование перевода слова как summer давал Дикинс) (другие варианты – «весна» или даже «урожай» (по Эллиоту)).

(X) есть людей радость, когда Бог позволит,
Святой Неба Король, Земле дать
яркие плоды рожденным и нуждающимся.

(X) – радость людям, когда Бог,
Святой Царь Небесный, Позволяет Земле дать
Яркие плоды для живущих и нуждающихся.

[Romy]

Eoh



(X) byþ utan unsmeþe treow,
heard, hrusan fæst, hyrde fyres,
wyrtrumun underwreþyd, wyn on eþle.

unsmeþe – un-smeþe – «не-ровный».
heard – жесткий, твердый, прочный, стойкий (в т.ч. духом, т.е. храбрый). Ср. совр. hard.
fæst – крепкий, твердый, стойкий. Ср. совр. fast.
hrusan fæst – первое слово в дательном (творительный) падеже. Второе – в именительном. То есть речь идет о некоем дереве, стойком для земли, либо с помощью земли. Если принимать вариант творительного падежа, то получится, что в строфе одна мысль повторяется дважды – в первой половине, где говорится, что дерево стойко посредством земли (т.е. укреплено в земле корнями), и во второй, где говорится, что оно поддерживается корнями.
hyrde – слово со значением «хранитель», «пастух», «садовник» (ср. совр. herd). Т.е., видимо, осознавалось в т.ч. и как обозначение того, кто что-то кормит (как скот), выращивает. В этом смысле, hyrde fyres «пастух огня» отсылает к скальдическому иносказанию «губящий ветви» (т.е. огонь).
В Норвежской поэме также присутствует образ тиса, как чего-то горящего. Вероятно, в ней имеется ввиду, что сгорая, тис именно поддерживает огонь. Т.е. выступает, опять же, неким хранителем, пламени.
wyrtrumun – форма дательного (творительного) падежа от «корни». Т.е. «корнями».
underwreþyd – «под-держиваются».
wyn on eþle. В Тезаурусе Хикеса приводится wynan on eþle. Большинство исследователей, кажется, склоняется к тому, что здесь имеет место ошибочное удвоенное написание. Гринбергер полагал, что это не так, и что здесь наречие, образованное от формы дательного падежа.
eþle – дательный падеж от eþel. Значение этого слова – «земля», «поместье», «королевство», «наследство», «родина», «дом». Слово родственно скандинавскому одалю. Одаль – форма земельной собственности, напоминающая аллод. Это неотчуждаемое земельное владение (хозяин не мог его продать или иным способом окончательно передать (сдавать в аренду можно), кроме как по наследству). Одаль наделял владельца статусом благородного. Эта связь с благородством сохранилось у eþel и в древнеанглийском в именах вроде Этельберт, Этельред и так далее, где первый элемент означает «благородный».
К сожалению, спектр значений слова очень широк. eþel в текстах обозначал даже Небо («родина ангелов») и Рай («наследие Адама и Евы» которое стало им чуждо). Строфа Eþel также не проясняет значения этого слова – ее трактовка сама двусмысленна.
В целом его можно ограничить понятиями «дом», возможно, «родина» и «страна». Возможно, имеется ввиду «земля» вообще, как место обитания людей. Как Мидденгерд.

Очень соблазнительно сравнить эту строфу с атрибутами Мирового Древа, Иггдрасиль, у скандинавов.
Иггдрасиль погибнет от огня (который мыслился пожирающим то, что сжигает), так что к нему, можно было применить и слова «пастух огня (тот, кто кормит огонь)». При этом Иггдрасиль характеризуется как вырастивший именно корни, под которыми расположились миры, и которые являются его важнейшим атрибутом.
Однако Иггдрасиль сложно охарактеризовать как «стойкое» - по Речам Гримнира, верхушку ест олень, корни гложет Ниддхег, ствол гибнет от гнили и так далее. Длинное перечисление напастей призвано убедить нас, что Иггдрасиль в плохом состоянии (в частности, á hliðu fúnar).
Однако если считать, что Мировому Древу посвящена только вторая половина строфы, то получится, что первая часть говорит о простом тисе, грубом шершавом дереве, укрепленном в земле.
Если это так, то во второй половине внимание сконцентрировано на атрибутах собственно Мирового Древа – питатель огня, корни и так далее.
Это может объяснить, странную характеристику тиса как «радость в поместье (на земле, в доме)». Если под тисом понимается Мировое Древо, а под землей – местообитание людей, Мидденгерд, то тот факт, что он еще стоит, для жителей земли – действительно повод для радости.
Это же объясняет повторение описания укрепленности в земле и корнями – описание не едино. Их два для двух разных объектов, совпадающих по имени.

Разумеется, я понимаю, что в таком разборе много спорного. Тем не менее, мы можем и эту строфу сравнивать с загадкой.

(X) есть снаружи неровное дерево,
жесткое, землей стойкое, пастух огня,
корнями под-держиваются, радостно в Королевстве.

(X) – дерево с неровной корой,
Жесткое, стойко держащееся за землю. Кормилец огня,
Корнями поддерживающийся, радость для Страны (земной).